Еще при жизни о Россини начали слагать анекдоты. Тому есть простая причина – маэстро обладал жизнерадостным нравом, учтивостью, простотой и обаянием, перед которым было невозможно устоять. Россини никогда не питал ни к кому вражды: он искренне восхищался даже теми, с кем приходилось соревноваться – известными итальянскими композиторами Джованни Паизиелло, Доменико Чимарозой и легендарным Рихардом Вагнером. Даже Карл Мария Вебер, настроенный крайне негативно к Россини и итальянской опере, не устоял перед его чарами и быстро сдружился с ним.

Легенды ходят о том, как быстро Россини писал оперы: согласно разным источникам, весь «Севильский цирюльник» занял у него не более двух – трех недель. Еще красочней история о создании арии «di tanti palpiti»; ее приводит Стендаль в своем небольшом биографическом очерке о композиторе.

«В Венеции эта ария называется "aria dei risi"[1]. Должен признаться, что это довольно грубое название, и мне даже неудобно рассказывать маленький анекдот скорее гастрономического, чем поэтического порядка, с которым это название связано."Aria dei risi", раз уж я заговорил об этом, означает "ария риса". В Ломбардии все обеды, и у самых знатных вельмож, и у самых скромных музыкантов, неизменно начинаются с риса. А так как рис там любят не слишком разваренный, то минуты за четыре до того, как его подавать, повар всегда задает существенный вопрос: "Bisogna mettere i risi?"[2] И вот, когда Россини в отчаянии вернулся домой, слуга задал этот обычный вопрос; рис был поставлен на очаг, и, прежде чем он сварился, Россини закончил свою арию: Di tanti palpiti...
Название "aria dei risi" напоминает о том, что она была написана мгновенно.[3]

Россини умел наслаждаться жизнью, любил здоровый сон, плотный обед, а если поджимало время – мог и в ход пустить черновики для предыдущих опер или мелодии из них (практика, распространенная в XVIII – XIX веках). Приведем еще один из исторических анекдотов, записанных Стендалем: «Как-то раз в очень холодный зимний день 1813 года композитор находился в плохонькой комнате венецианской гостиницы и, чтобы не разводить огня, писал музыку, не вылезая из кровати. Окончив дуэт (он писал тогда партитуру «Сына по случаю»), он нечаянно роняет лист бумаги, на котором писал, и тот падает на пол. Напрасно Россини пытается его отыскать глазами; листок, видимо, завалился куда-то под кровать. Он пробует протянуть руку и наклониться, чтобы его поднять, но дело кончается тем, что ему становится холодно, и он снова завертывается в одеяло, решив: «Я напишу еще раз этот дуэт, это проще простого, я все вспомню». Но оказалось, что он все позабыл; прошло целых пятнадцать минут, а он не мог припомнить ни одной ноты. Наконец он, смеясь, восклицает: «Какой я дурак! Я же могу написать этот дуэт заново! Пусть богатые композиторы топят у себя в комнате печи, а я не стану утруждать себя, поднимая дуэты, которые куда-то завалились; к тому же это плохая примета».[4] Немало Россини упражняется в искусстве кулинарии, оставив потомкам несколько занимательных рецептов. Утонченный вкус Россини сделал его известным среди всех ведущих поваров эпохи (к примеру, у Мари-Антуана Карема – личного повара Ротшильдов). Неизвестно, сам ли Россини сочинил эти рецепты или они были лишь вдохновлены его страстью к гастрономии, но несомненен факт, что блюда, носящие в названии «Россини», задокументированы еще в XIX веке[5].

Даже после завершения музыкальной карьеры Россини продолжает быть фигурой европейского масштаба, выступает с музыкально-критическими статьями, принимает именитых гостей: Сен-Санса, Стасова, Вагнера. Знаменательна встреча Россини с последним. Молодой Вагнер, крайне опасавшийся критики маэстро, был удивлен простотой и честностью Россини. В ходе беседы Вагнер посвящает старшего коллегу в свои творческие замыслы, и, вовсе этого не ожидая, находит одобрение итальянца. Россини, однако, предостерегает юношу от излишней смелости – не все современники способны оценить музыкальное новаторство. Вагнер в ответ указывает Россини на то, что финал третьего акта «Вильгельма Телля» уже содержит многие из этих идей. Удивленный Россини говорит: «Так значит, я сочинял «музыку будущего»[6], сам того не понимая?». Вагнер отвечает: «Маэстро, вы сочинили музыку на века, что еще лучше!».[7]

Россини вдохновлял не только музыкантов и кулинаров, но и писателей, философов[8], драматургов. Очень любили Россини и в нашей стране. А.С. Пушкин посвятил ему следующие строки «Евгения Онегина»:

Но уж темнеет вечер синий,
Пора нам в оперу скорей;
Там упоительный Россини,
Европы баловень — Орфей.
Не внемля критике суровой,
Он вечно тот же; вечно новый.
Он звуки льет — они кипят.
Они текут, они горят.
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в пламени любви,
Как зашипевшего аи
Струя и брызги золотые..
Но господа, позволено ль
С вином равнять do-re-mi-sol?[9]

Музыка Россини стала символом целой эпохи: она звучит в романах Стендаля, Бальзака, Льва Толстого, в стихах Пушкина и Аполлона Майкова, в театре, в изобразительном искусстве, в философии… Самое удивительное же то, что музыка Россини будоражит нас сегодня так же, как некогда будоражила его современников, почти два века назад. Надеемся, что теперь, ближе познакомившись с личностью Россини, вы по-иному взглянете на его творчество!

[1] Рисовая ария (Итал.).
[2] Не пора ли класть рис? (итал.)
[3] Стендаль. Жизнь Россини, Перевод А. М. Шадрина под редакцией Ю. Б. Корнеева. Глава II.
[4] Стендаль. Жизнь Россини, Перевод А. М. Шадрина под редакцией Ю. Б. Корнеева. Глава XLII.
[5] Турнедо Россини, по книге «Искусство хорошего питания» Жана-Камиля Фульбера-Дюмонтеля (1901).
«Возьми четыре добротных куска филею (столь близко к середине, как можно), и всякий толщиною 3-4 см. каждый кусок разрезать надвое вдоль длины его, засим же, слегка отбив каждую из половин. Приправь, посоли и поперчи, затем скоро обжарь на осветленном масле, а, слив масло, облей основание сковороды Мадерой. Приготовь пассированного и осветленного соуса Эспаньоль (Готовится из мясного бульона, масла с мукой и томатов. – А.М.), не более, чем нужно для слабого привкуса, а с ним – 4-5 долек трюфелей на турнедо. Посыпь малым количеством четырех специй. (Гвоздика, мускатный орех, сушеный имбирь и перец. – А.М.) Разложи филе короною (Способ подачи блюда, когда центр тарелки оставляют пустым, а само блюдо размещают в форме «короны», ближе к кайме тарелки. – А.М.) на хрустящих крутонах, также обжаренных на сливочном масле, и на каждую выложить по малому эскалопу из запеченной фуагра. Тем же образом укрась каждый эскалоп дольками трюфелей, а затем замаскируй (т.е. хорошо полей соусом) все блюдо. Оставшийся соус подай отдельно. Необходимо действовать очень быстро, т.к. мясо должно еще кровоточить.» (J.C.Fulbert-Dumonteil. L’art du bien manger…Paris,1901. P.448-449. Перевод мой.)
[6] Так критики-антивагнерианцы прозвали музыку Рихарда Вагнера.
[7] Wagner, Rossini, & Thompson, H. (1907). An Interview between Wagner and Rossini. The Musical Times, 48(770), 229–231. https://doi.org/10.2307/903540 (дата обращения: 22.05.2026)
[8]Гегель был страстным поклонником музыки Россини. В его письмах к жене встречаем: «И когда вчера за обедом какой-то человек стал говорить мне, что музыка Россини создана для сердца, я не стал ему возражать...» источник: http://di-mat.ru/node/88 (дата обращения: 25. 05.2026.)
[9] А.С.Пушкин. Евгений Онегин, путешествие Онегина.

Автор текста Матвей Ануров