Биография

Есть художники, чьё имя сегодня знают немногие, хотя их произведения хорошо знакомы каждому, кто однажды рассматривал французское серебро рубежа XIX–XX веков: чертополох и аквилегия, листья каштана, резная слоновая кость там, где, казалось бы, должна быть холодная гладь металла. Люсьен Бонвалле (1861–1919) - один из таких мастеров.

На протяжении трёх десятилетий он тесно сотрудничал с парижским домом Cardeilhac, создавая предметы, в которых серебро превращалось в живой растительный орнамент. Но в последние годы жизни Бонвалле неожиданно обратился к совершенно другому материалу - хрусталю Baccarat. Именно этот малоизвестный финальный поворот его творчества особенно интересен: художник, которого привыкли видеть прежде всего в мире серебра и ар-нуво, оказался у истоков нового для себя направления - создания хрустальных предметов.

Родился Бонвалле в Париже в 1861 году. В 1878-м, семнадцати лет от роду, поступил в Национальную школу декоративных искусств и проучился там до 1885 года. Вместе с ним учился будущий керамист Огюст Делаэрш, а среди преподавателей были люди совершенно разного профиля: архитектор Антим-Марен Деларок вёл композицию, Эдмон Лешевалье-Шевиньяр, на тот момент директор севрской мануфактуры, учил рисунку, а скульптуре - Эме Милле. Такое воспитание не проходит бесследно: позже в работах  Бонвалле будет прослеживаться эта архитектурная выучка формы и одновременно скульптурная проработка деталей - редкое для декоратора сочетание.

Начинал он вовсе не с металла. Первые годы творчества он посвятил  рисункам для вышивок, кружев, ковров. Именно тогда, судя по всему, и сложился его почерк: он думал линией и ритмом, а не предметом. Цветок, лист, шишка, перо у него превращались в узнаваемый, но никогда не буквальный орнамент. Это умение превращать  природу в стиль, не теряя её, - он потом перенесёт в серебро.

С конца 1880-х Бонвалле работал для дома Cardeilhac, а по-настоящему плотное их сотрудничество пришлось на годы между 1894 и 1899, когда фирма готовилась к Всемирной выставке 1900 года. В этот период из-под его руки мастера вышло почти всё, что можно вообразить на столе состоятельного парижанина того времени: чайно-кофейные сервизы, кофейники, шоколадницы, суповые чаши, жардиньеры, канделябры, солонки - и внушительный настольный «сюрту», где жардиньера и подсвечники собраны в одну композицию.

Орнамент он заимствовал у природы - и всегда единый круг мотивов: чертополох, аквилегия, омела, клевер, лист каштана. Чеканное серебро у него соседствует с резной тонированной костью - ручками, навершиями, - и это сочетание материалов стало, пожалуй, визитной карточкой его работ. Особенно повезло одной шоколаднице, с ручкой  из тонированной слоновой кости, которая была показана на выставке 1900 года,  и обрела тотчас такой успех, что эту модель позже повторяли разных размеров, то с маками, то с чертополохом. В 1901 году критик Леон Майар в журнале L'Art décoratif писал  о новом и современном взгляд Бонвалле на силуэт, - а сам выставочный сервиз его дизайна назвал одним из самых цельных ансамблей серебра на всей выставке.

Параллельно Бонвалле обращался к меди как к материалу, занимаясь динандери, тогда почти забытым ремеслом, которое он тоже попытался развернуть  в сторону ар-нуво. Некоторые плоды этих экспериментов хранятся в музейных собраниях, включая Люксембургский дворец.

В январе-феврале 1913 года Музей декоративных искусств устроил Бонвалле  персональную выставку в павильоне Марсан. Показали всё: серебро, медь, ковры, вышивки, фаянс, стекло.

А дальше случилось то, чего никто, наверное, не ожидал. В 1917 году, за два года до смерти, Бонвалле взялся за совершенно новый материал и нового заказчика - знаменитую хрустальную мануфактуру Baccarat.

Момент был выбран не случайно, хотя, скорее всего, дело было в стечении обстоятельств, а не в расчёте. Baccarat выпускала парфюмерные флаконы ещё с 1860 года. В начале это были простые прямоугольные сосуды с плоской гранью под этикетку парфюмера. К началу XX века всё изменилось: парфюмерные дома стали уходить от аптечной простоты к флакону-образу, который способен говорить сам за себя. К 1907 году Baccarat выпускала около четырёх тысяч флаконов в день, а среди её клиентов насчитывалось полторы сотни парфюмерных домов - Герлен, Коти, Пивер, Ворт. Флакон перестал быть простым сосудом, но приобрел форму фирменного языка бренда.

Именно в этот момент старый мастер серебряного ар-нуво берётся за хрусталь. В коллекции музея «Собрание» хранятся эскизы этого периода - несколько вариантов флакона с пробкой: Бонвалле пробует то один силуэт горлышка, то другой, рядом карандашом прикидывает пропорции. Похожая манера - варианты формы вперемешку с рабочими расчётами - встречается и на других его листах, датированных временем после 1900 года. Точную дату этих эскизов определить сложно, но манера остается узнаваемой, поэтому отнести их к позднему, «баккаровскому» периоду можно вполне уверенно.

Такие эскизы являются редкостью: перед нами не готовая вещь, а момент, когда форма ещё не решена - линия может сместиться, пробка - измениться, пропорция - уточниться. Своего рода «предмет до предмета»: напоминание, что любая вещь начинается не с материала, а с замысла художника.

Бонвалле был кавалером ордена Почётного легиона, жил в Париже и там же умер в 1919 году. После смерти его имя довольно быстро забыли, и по-настоящему к наследию мастера вернулись только в 1960-е - тогда его работы показывали, в частности, в нью-йоркском MoMA, - а серьёзное переосмысление всего творчества пришло уже в 1990-е.

Сегодня архив художника и собрание его подготовительных рисунков хранит музей Орсе, которые были получены в 2010 году из коллекции его дочери, Жанны Отексье (1908–2009). Предметы, созданные для Cardeilhac, - прежде всего сервизы с аквилегией, чертополохом и омелой, - сегодня охотно покупают коллекционеры. А поздние эскизы для Baccarat так и остаются почти не изученным свидетельством того, как мастер, всю жизнь проработавший с металлом, в последние годы вдруг заговорил на языке хрусталя.